Приходит время третьего тура чемпионата СССР 1960 года. После двух стартовых побед действующий чемпион «Динамо» проигрывает в Ростове. Одна из причин – отсутствие из-за повреждения левого защитника Бориса Кузнецова. Через тур он вернётся, но лишь для того, чтобы сломаться окончательно, и это будет удар не только для его клуба. Приближающийся к своему 32-летию динамовец – фигура колоритная: многое в советском футболе он умеет лучше всех. Например, набить на бутсы шипы (благодаря чему имеет заказы чуть ли не из каждой команды) или оформить мысль на русском устном (другим, в общем, и не пользуется). Но главное – он как никто умеет обороняться: по итогам 1959 года Кузнецова называют сильнейшим защитником СССР. И вот теперь он выбывает. А значит, ставит перед тренерами сборной вопрос.

Вообще-то под вторым номером на позиции левого защитника котируется армеец Дмитрий Багрич. На рубеже зимы и весны 1960-го сборная полтора месяца проводит в ГДР и Голландии, и дублёром Кузнецова выступает как раз он. Но что-то, видимо, тренеров не устраивает. А потому когда через месяц, в середине мая, национальная команда соберётся следующий раз, слева выйдет спартаковец Анатолий Крутиков. Советская сборная уничтожит (7:1) Польшу на глазах Эленио Эрреры, тренера Испании, соперника по четвертьфиналу Кубка Европы. И этот крутой перец, которому уже в следующем, 21 веке World Soccer найдёт место в первой пятёрке тренеров за всю историю мирового футбола, после матча будет громче всего восторгаться именно Крутиковым. Будет называть его самым большим открытием в составе сборной СССР и вообще игроком экстра-класса. И всё это прозвучит тем более весомо, что сам Эррера свои игровые годы провёл как раз там, на левом фланге обороны.

В июле 1960-го Крутиков безукоризненно отыграет во Франции оба решающих матча Кубка Европы – против Чехословакии и Югославии. В финале чуть даже не забьёт золотой гол, но его удар в середине второго тайма потащит вратарь. Белградская пресса назовёт его одним из самых острых советских футболистов. Хотя тот матч станет для него лишь четвёртым в составе сборной.

* * *

Анатоль, как на старорежимный манер зовут его братья Старостины, Николай и Андрей, подходит к своему 27-летию. Вроде бы пора расцвета, но футбольная страна по большому счёту с ним только знакомится. Сезон 1959 стал первым, когда он обратил на себя внимание. Случилось это в «Спартаке». А в армейских рядах, где состоял до того, он ничем не выделялся и даже был отправлен во Львов в дочернюю команду. Если бы не пожизненная дисквалификация в 1958-м Михаила Огонькова, из-за чего на красно-белом фланге зазияла брешь, так, возможно, и сгинул бы где-нибудь в армейских дублях.

Сердце пополам, или Как в «Спартаке» уживаются заплатки, резкость и патент

Анатолий Крутиков / Фото: © РИА Новости / Юрий Сомов

У него вообще вся игровая судьба какая-то «заплаточная». В серьёзный футбол он попал после матча, на который пришёл просто поддержать друга. Но оказалось, что в составе не хватает игрока, он вышел – и стал лучшим. Так в его жизни возник «Химик» из московского района Дорогомилово, участник класса «Б». В 1953-м умер Сталин, и в 1954-м принялись с нуля собирать уничтоженную по воле генералиссимуса армейскую команду – так в жизни Крутикова возник ЦДСА. Кара Огонькова – возник «Спартак». Травма Кузнецова – сборная Союза.

Хотя, разумеется, вот так элементарно всё только на словах. На деле же каждому следующему уровню надо соответствовать, а это непросто. Но у него получается. Сам из бедных крестьян, он умеет ценить каждое зёрнышко шанса. И знает, какого пота требует урожай.

Голодное детство, к слову, объясняет некоторые свойства его натуры, на первый взгляд не очень симпатичные. Младший партнёр Валерий Рейнгольд десятилетия спустя расскажет, что чемпионом по завозу барахла из зарубежных поездок (для перепродажи: у футболистов СССР это самый ходовой бизнес) в «Спартаке» был именно Крутиков. А для полноты картины вынет из памяти ещё один сюжет.

1966 год, сентябрь, «Спартак» едет на блиц-турнир в Болонью. В первом матче побеждает в серии 11-метровых мадридский «Атлетико» (дважды тащит Маслаченко) и ждёт финала против хозяев. Накануне кто-то из наших слышит, что для победителей приготовлены медали из золота (турнир посвящён памяти Ренато Даль-Ара, очень уважаемого человека, который тридцать лет был президентом клуба, а два года назад скончался). Узнав о такой необычной награде, Рейнгольд просит на пару минут экземплярчик, чтобы показать Крутикову. Тот пробует аверс на зуб и убеждается: действительно золото. Увидев, как у старшего товарища загорелись глаза, Рейнгольд говорит Логофету: «Сегодня он своего зароет». А справа в атаке у «Болоньи» главная звезда, что-то типа Гарринчи. Но точно – ничего эта звезда сделать не может: «Спартак» побеждает 2:0.

Жадность? Скорее эхо нищего малолетства в большой семье. В союзе с домовитостью. Анатолий очень привязан к жене и двум дочкам, при первой возможности стремится домой, а потому почти не поддерживает застолья, так популярные в кругу футболистов. По этой причине, между прочим, отказывается от приглашения «Торпедо» – уж больно сильно там пьют.

Сердце пополам, или Как в «Спартаке» уживаются заплатки, резкость и патент

1966. Первый домашний еврокубковый матч «Спартака» (против ОФК); справа налево: Маслаченко, Логофет, Дикарев, Корнеев, Крутиков, Петров, Бокатов, Амбарцумян, Сёмин, Янишевский, Хусаинов. / Фото: ©РИА Новости / Дмитрий Донской

* * *

Чем дальше будут разворачиваться шестидесятые, тем выше станет подниматься игровой авторитет Крутикова. Тот же Рейнгольд, который придёт в «Спартак» в 1962-м, на финише скажет: я не был выдающимся футболистом, но у меня была выдающаяся команда. И среди тех, у кого можно учиться всю жизнь, фамилию Крутикова назовёт второй – сразу после Нетто.

Признание партнёров объяснимо: работать Анатолий научен не просто совестливо, но и вдохновенно. Настолько, что, по сути, становится первооткрывателем игровой специальности. По крайней мере, так считает Лев Яшин, который потом объяснит всё в своих воспоминаниях.

«Анатолий Крутиков – пожалуй, самый выносливый и быстрый из фланговых защитников за всю историю отечественного футбола. Это был новатор, заставивший пересмотреть устоявшийся взгляд на действия защитника. Не только у нас в стране, но, может быть, и во всём мире он был первым, кто начал практиковать – не как эпизод, а как систему, как метод – активное подключение в атаку, резкие, частые проходы по краю от ворот до ворот, вызывавшие бурю восторга на трибунах и настоящую панику в стане соперников. Далеко не все тренеры понимали Крутикова, бывало, пытались заставить его «стать на горло собственной песне», но он с завидным упорством продолжал отстаивать свои принципы».

Сердце пополам, или Как в «Спартаке» уживаются заплатки, резкость и патент

Против «Торпедо» / Фото: © РИА Новости / Юрий Сомов

О том же самом в своей книге «Звёзды большого футбола» (переиздание 1969 года) скажет Николай Старостин.

«Ему принадлежит патент на активные подключения крайних защитников в переднюю линию нападения. Жаль, что эта тактическая новинка, очень скрашивавшая монотонное течение футбольных игр, была довольно холодно принята нашими тренерами и постепенно её всё реже и реже демонстрировали на поле. Причина проста: подключения крайних защитников вперёд обоюдоостры. Руководители предполагают, что, зарвавшись, такой агрессор может не успеть вернуться в защиту. Эта партизанщина, как тренеры-скептики называют всякий риск, стоила Крутикову места в сборной, где тактическое вольнодумие зачастую считается невыполнением игрового задания. Анатолий Крутиков в сборную так возвращён и не был, хотя его феерические подключения в атаки привлекали тысячи новых зрителей на стадионы».

Такая публичная оценка спартаковского патриарха прозвучит тем ценнее, что на уровне раздевалки их с Крутиковым отношения к тому моменту уже испортятся. Анатоль не очень склонен к дипломатии и не очень учтив с классиками. В армейской команде он составляет оппозицию великому Борису Аркадьеву, за что в 1958-м и отсылается во Львов, а в «Спартаке» высекает искры с самим Старостиным. Полагая, что это человек с двойным дном.

В детстве он был крепко увлечён боксом, который, кажется, насквозь пропитал его натуру. Капитан Игорь Нетто назовёт его характер смелым до дерзости. А писатель Юрий Трифонов, один из литературных исполинов эпохи, спартаковский болельщик, который ради подготовки очерка как-то даже придёт к Крутикову домой, его ключевой чертой увидит резкость. Этот защитник, встретив соперника, «резко обходит его финтом, резко врывается в штрафную и наносит резкий кинжальный удар. Он всё делает резко – ведь он такой резкий игрок!»

* * *

С той же самой резкостью в 1976-м Крутиков вернётся в «Спартак» тренером. И для начала сделает всё, чтобы убрать из команды Старостина. Совпав в этом желании с профсоюзами, казёнными опекунами красно-белых, которые до самых глубин уязвлены независимостью начальника команды, а потому мелочно рады возможности реванша.

Сердце пополам, или Как в «Спартаке» уживаются заплатки, резкость и патент

1976. Спартаковец Гладилин в матче против Киева. / Фото: © РИА Новости / Соколов

Но только в этот раз бокс не сложится: в ноябре «Спартак» рухнет в нокаут. Вылетит из высшей лиги. Старостин оценит случившееся так.

«Более всего подводила А. Крутикова чрезмерная самоуверенность. Создавалось впечатление, что он решительно настроен произвести реорганизацию с помощью одного только топора. И началась, как обычно в таких случаях, чехарда с составом, что даётся легче всего, пошли рискованные замены и перестановки без необходимых осторожности и такта. Казалось, что старший тренер не желал никого слушать (вот он, диктат!), вознамерился одним махом преобразить, поднять «Спартак», сотворить что-то вроде чуда, благодаря чему показать себя сильной личностью, утвердиться в числе лучших тренеров страны. Во всём был привкус «культа». «Спартак» сделался как бы ставкой азартного, слепо верящего в удачу человека. И ставка эта была бита».

С этого момента Крутиков превратится в главного недруга красно-белого мира. Его станут проклинать с тем же пылом, с каким не так давно превозносили. А ведь его игра на самом деле возбуждала необычайно. Не просто же так Яшин говорит про «бурю восторга на трибунах», а Старостин уверен, что «его феерические подключения в атаки привлекали тысячи новых зрителей». Трифонов вообще выписывает эмоции стадиона отдельно. Когда левый защитник начинает свой рейд, «трибуны грохочут, грозный лавиноподобный шум нарастает», когда завершает – «на трибунах шквал, потрясение, восторг!». И вот теперь – анафема и скверна.

Целый год Крутиков не будет выходить из дома – не сможет смотреть людям в глаза. Не сможет сразу примирить в себе пришедшую трагедию с былым триумфом. Уже в следующем веке, когда всё остынет, жена, самый близкий ему человек, однажды скажет, что значительной частью его сердце принадлежит «Спартаку». Если так, то в 1976-м, должно быть, оно раскалывалось пополам.

А потом на склоне лет откровением огорошит сам Анатолий Фёдорович. Признается, что футбол он никогда и не любил. Ну, по-настоящему, как его партнёры по той золотой сборной 1960 года, для которых футбол был жизнью. А для него единственной истинной душевной страстью был бокс. Футбол же – просто работой, средством дохода. И признание это откроет такой внутренний разлом, рядом с которым даже перепады спартаковских высот покажутся мелочью. Вот уж действительно сердце пополам…

* * *

Но всё это случится позже, ещё нескоро. А пока сейчас, в апреле 1960-го, бессменный левый край Советского Союза Борис Кузнецов не выходит на матч «Динамо» в Ростове. И тренеры сборной впервые задумываются, а не придётся ли на Испанию искать ему замену…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.